Европейца восток манит. И дело тут не в загадочности устройства качающегося японского тсукубая. И не в изысканном аромате рыбного соуса, родина которого –  Вьетнам. И даже не в желании разобраться, отчего там так любим рис, когда гречка и вкуснее, и растёт проще.
      Восток манит иным видением нравственных ценностей. Восток – это попытка попробовать: а что, если… общественные туалеты сделать общими? Каллиграфию положить в основу смыслового восприятия надписей? Детский мультфильм снабдить недетским содержанием? Заставив покемонов… впрочем, что их заставлять, они, как будто, и сами рады были. Словом, путь познания Востока накатан: бронирование авиабилетов, взлёт-посадка, и прямо в аэропорту – рулетик из рисового теста с морской капустой, обильно сдобренный васаби. Чтобы погружение в чужеродную культуру было шоковым, но полным.
       Всё, что делают японцы – искусственно. Но всё, что сделано ими – сделано искусно! Даже убивать друг друга (извечная человеческая страсть) японцы предпочитают исключительно при помощи искусств. Боевых. Отдельно существуют рукопашные боевые искусства, отдельно – вооружённые; было когда-то искусство боевой верховой езды, но оно забыто: травянистые пустоши в Японии редки и, едва появившись, быстро зарастают бамбуком.
      Садовое искусство японцев вызывает восхищение и у англичан, поднаторевших в создании парков, не отличимых от диких зарослей, но удивительно живописных и в любом ракурсе симпатичных; и у французов, искушённых в планировке, разбивке и всяческом окультуривании растений. Для создания полноценного сада с ручейком японцам порой нужны одни лишь камни – но пусть сделает себе харакири тот, кто осмелится утверждать, что любование таким садиком может наскучить.
      В чём заключается эстетическая суть чайной церемонии, торопливому европейскому уму не понять. Однако участие в ней – пусть даже сокращённой, проводимой специально для туристов – заставляет выходить их из чайного павильона с приоткрытыми ртами, устремлёнными внутрь себя взглядами и необычно умиротворёнными. Из Третьяковки и Эрмитажа не все такими выходят, не все…
      Изобразительное искусство Дальнего Востока не так изощрено, как в Западной Европе, однако настроения, выраженные тушью на шёлке, понятны и близки западному зрителю не меньше лёгкой кисти Фрагонара или графического лаконизма Пикассо.
      Японский театр, насквозь условный и символичный – это отдельный мир (и даже несколько миров). Поэтому, прилетев в Японию ненадолго, японские театры лучше обойти стороной – либо проводить в них всё своё время.
      Мы ни слова не сказали ни о японской музыке; ни о кино, в том числе рисованном; ни о литературе. Потому что едва коснуться их – непочтительно, а для подробного рассказа нужна энциклопедия. Да и рассказ об искусстве – негодное средство знакомства. Японское искусство нужно видеть, слышать, чувствовать, ощущать непосредственно. То есть в Японии.